Вышла в свет новая книга историкаархивиста, заслуженного работника культуры РФ Ларисы Сориной «Я стал доступен утешенью…», посвященная А.С. Пушкину и его литературному окружению.
Сама автор не причисляет себя к славной когорте исследователей жизни и творчества великого поэта. Свою творческую «дерзость» она оправдывает глубочайшим интересом к Пушкину, как к личности, писателю и историку.
«Я экономлю время на его изучение. Я во многом ограничила свои увлечения. Читаю Пушкина, о Пушкине, обо всем, что связано с его именем».
И еще: «Когда я подхожу к окну и с высоты 9го этажа вижу безрадостный пейзаж, а сердце сжимает боль об ушедших, о невозвратном, я думаю: что меня может утешить? Высокопарно, но – Пушкин. И это правда. Не друг – друг на время. Пушкин – всегда».
Лариса Сорина работала над книгой в течение шести лет. Впрочем, вначале о книге не было задумки. Все это время в различных тверских газетах публиковались ее очерки – двадцать три из них она и собрала под одной обложкой.
Возможно, этого бы и не случилось, если бы не одобрение Владимира Исакова, известного писателя, главного редактора «Тверских ведомостей», где Лариса Сорина была желанным автором. Не случайно многолетний труд, смею утверждать, Соринойпушкиниста посвящен светлой памяти Владимира Захаровича.
Известно, что Пушкин стал первым профессиональным литератором. Его крылатая фраза «Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать» явилась своеобразной индульгенцией за грех получения гонорара носителями божественного дара.
Однако в отличие от многочисленных последователей, разделявших сию меркантильную позицию и считавших, что «краткость – сестра таланта, но мачеха гонорара», самому Пушкину приходилось весьма и весьма трудно жить литературным трудом.
Поэт и его жена принадлежали к древнему дворянству. Он гордился этим и хотел видеть свою Натали, ее красоту в достойном обрамлении. И если поначалу его писательская карьера складывалась более чем успешно, его обожали современники, то от зрелого, «позднего» Пушкина (это в тридцатьто лет!) читатели и критики отшатнулись.
«Любовь к отеческим гробам», к судьбе родного государства привела его в архивные запасники, где он несколько месяцев исследовал историю Пугачёвского бунта. Написанная им «История Пугачёвщины» помогла профессиональному поэту Пушкину не только расплатиться с долгами, но и занять свое неоспоримое место в мировой исторической науке.
Василий Ключевский утверждал: «Все написанное Пушкиным – исторический документ, длинный ряд его произведений – поэтическая летопись его времени. Без Пушкина нельзя представить себе эпохи 20х и 30х годов, как нельзя без его произведений написать истории первой половины нашего века».
Об этом периоде жизни поэта Лариса Сорина также рассказывает в своей замечательной книге. К слову, маленький отрывок из нее вы можете прочитать прямо сейчас, в газете, которую держите в руках, на 21й странице, в очередном выпуске «Литературной Твери», посвященном юбилею Александра Пушкина.
На страницах книги, которой дано название пушкинской строкой – «Я стал доступен утешенью…», читатель встретится с Константином Батюшковым, Николаем Карамзиным, Николаем Гоголем, Каролиной Павловой, Анатолием Погорельским и другими выдающимися личностями, чьи судьбы озарены гением Пушкина.
В ряде очерков раскрывается история создания портретов Александра Пушкина художниками Орестом Кипренским, Василием Тропининым, Карлом Брюлловым, Петром Кончаловским.
Особо трогателен очерк «Мадонна», в котором повествуется о взаимоотношениях поэта и его жены Натальи Гончаровой. Немало строилось различных спекуляций и скабрезных умозаключений по поводу Натальи Николаевны. Лариса Сорина убеждена, что надо читать самого Пушкина, поскольку «интерпретации могут быть интересны при полном знании источника».
Последуем же совету опытного архивиста и прочтем Самого: «Гляделась ли ты в зеркало и уверилась ли ты, что с твоим лицом ничего сравнить нельзя на свете, – а душу твою люблю я еще более твоего лица».
Добавить комментарий