До Дели час езды

Деревушка под Лихославлем – «тезка» индийской столицы

несколько дней назад автор этих строк собрался за город, к приятелю на дачу. Уже в электричке случайно услышал разговор сидящих рядом женщин:  «Я еще в Дели к сестре на днях смотаться хочу, проведать», – вполне  буднично информировала свою знакомую пассажирка. Подивившись внезапно возросшему благосостоянию рядовых граждан, запросто посещающих азиатскую родню, я невольно стал прислушиваться к дальнейшему разговору. Вскоре стало ясно, что речь идет вовсе не об индийской столице, а о… деревне где­то под Лихославлем. Выведав у своих попутчиц местоположение населенного пункта со столь экзотическим названием, я попрощался и сошел на своей станции. А на следующий день напросился в командировку в Дели…

Дорога от Твери до Дели заняла около часа. Двадцать минут по трассе М­10, поворот на Лихославль. Еще через двадцать минут, миновав городские пейзажи, машина выехала на грунтовку. Проскочив пару деревень, увидели вдоль дороги жестяную табличку с названием искомого объекта, до которого оставалась всего пара километров. Через пять минут езды в выбранном направлении на горизонте появились дома, но указателя с названием деревни на въезде не было. Прошу водителя притормозить и из окна авто интересуюсь у прохожего, как нам попасть в Дели. «А вы уже здесь», – с каким­то грустным безразличием ответил незнакомец.

Впрочем, представший взору пейзаж действительно навевал мало радости. Скорее даже какую­то исконную российскую тоску, с потрясающей проникновенностью описанную в поздних стихах Есенина. Одна­единственная, насквозь продуваемая улица с десятком домов. Некоторые уже совсем обветшали. Людей не видно. Вокруг деревни тянутся заброшенные поля. Из состояния легкого философского транса меня вывел долетевший вопрос: «Кого­нибудь ищете?» Проявившим внимание  к неожиданному визитеру оказался местный житель Борис Голиков. Точнее, москвич, живущий здесь уже много лет. Завязалась беседа. На ироничный вопрос, зачем сменил одну столицу на другую, Борис ответил просто: свежий воздух и никакой суеты. В Москве Борис бывает теперь только наездами, на заработки. Здесь же проводит большую часть времени. За четыре года рядом с купленной когда­то старенькой деревенской избой вырос новый дом.

– Самая большая проблема у нас с водой, – глядя на колонку, говорит мой провожатый. – Насос на водонапорной станции берет очень много электричества, поэтому включаем его два раза в день и запасаемся, чтобы хватило. Вот сейчас нужно успеть набрать, а то в одиннадцать воды уже не будет.

Вместе с провожатым заходим в крайний дом. Здесь живет Елена Емельянова, долгие годы бывшая в деревне старостой, но неофициально сохраняющая «властные полномочия» и сейчас. Со всеми вопросами немногочисленное население Дели по старой памяти идет к ней. На столе у пенсионерки пачка свежих областных и федеральных газет. Венчает стопку «Российская газета». В доме тепло и аккуратно.

– Вы не думайте, что мы тут живем на отшибе и не знаем ни о чем. Я за новостями и по телевизору слежу, и по газетам. Знаю, что у вас там Губернатор новый. И как он вам? – доверительно и фактически с порога спросила хозяйка. Вопрос, честно сказать, застал меня врасплох. Дать оценку главе региона я не решился, только улыбнулся в ответ.

Елена Николаевна с грустью вспоминает былые советские годы, когда деревня была гораздо люднее, ее жители работали в колхозе. Сама она родом не здешняя – в 1950­х вышла замуж и переехала к супругу. С тех пор и живет здесь уже шестьдесят с лишним лет. Кстати, название деревни, как поведала экс­староста, произошло от слова делить и первоначально ударение делалось именно на второй слог. Сегодня постоянных жителей едва ли наберется с десяток, но у каждого свое хозяйство. Зима в плане здешнего быта мало что меняет, разве что приходится больше сидеть дома и сильнее топить печки (газа в деревне нет). Кстати, об отоплении: дом Елены Емельяновой в этом смысле можно назвать музеем. В доме просторно расположилась глинобитная русская печь, которой, по словам хозяйки, уже лет сто. На лежанке стоят валенки и еле слышно мурлычет кошка. В специальных углублениях сушатся мелкие вещи. Про такую печь уже упоминавшийся Есенин когда­то сказал: «Что он видел, верблюд кирпичный, в завывании дождевом». В общем, к фотоаппарату рука потянулась сама собой…

Хозяйка усадила меня за стол и напоила чаем из недавно вскипевшего самовара. Пока разговаривали, в гости к моей собеседнице то и дело заглядывали односельчане, которых, наверное, заинтересовало пявление в деревне незнакомого человека. На расспросы о жизни Елена Николаевна отвечала, что всем, в общем­то, довольна: пенсия даже по городским меркам неплохая, родственники не забывают, да и здоровье пока вроде бы не подводит. К жителям Дели даже приходит известность: слух о деревушке – тезке индийской столицы – ходит по российским просторам, и пресса своим вниманием жаловала не раз.

– Приезжали даже из Москвы, я им «голландку» свою в комнате топила. Она тогда немножко дымила, – вспоминает минуты славы Елена Николаевна. – Рассказывала, как мы тут живем. В гости ходим друг к другу. Особенно зимой, когда делать нечего. Вот Борис ко мне часто посидеть заходит.

Пожалуй, если бы не странное название, деревня под Лихославлем так и осталась бы неизвестной. О «столичном» статусе здесь напоминает только государственный флаг (конечно же, российский), гордо реющий на одном из домов. Помните эту песенку: «Как вы яхту назовете, так она и поплывет». Ее напевал бравый мультипликационный персонаж  капитан Врунгель, стоявший за штурвалом корабля «Победа». Если верить ономастике, от имени человека или названия города зависит вся их дальнейшая судьба. Может быть, и так… Вот только какие они все­таки бесконечно разные: далекая многомиллионная индийская столица, шумящая людским морем и расцвеченная мириадами ночных огней, и крошечная деревушка, затерянная в российской глуши.

Андрей НЕЗВАНЦЕВ