Народный артист России Константин Юченков не променял театр на спорт
Сегодня, 22 июня, актеру Тверского академического театра драмы народному артисту России Константину Глебовичу Юченкову исполняется 65 лет. Его по праву, в том числе и журналистская братия, определяют как одного из столпов театрального искусства Твери. Актер высочайшего мастерства, он както очень «не поактерски» спокойно, даже философски относится к своему многолетнему сценическому труду.
Впрочем, это, может быть, и не так. В любом случае Юченков под милые шутки о своем возрасте выглядит отлично и не на свои годы. Без всякого грима.
В театре – два рабочих отрезка, утренний и вечерний. Мы попали в первый. До репетиции всего ничего, к одиннадцати часам театр начинает шуметь и хлопать дверями, Константин Глебович спешит: у него репетиция.
Юченковы – это целая актерская династия, кроме разве что дочери. Она специалист по норвежскому языку, как раз перевела новую пьесу, которую, будем надеяться, увидим в новом сезоне. Родители Константина Глебовича оба были актерами, поэтому кроме театра Юченков ничего в своей жизни не знал с самого раннего детства. Комуто смоленские дворы, а комуто – склад декораций. Там были первые «театральные игры». От дома до сцены, по подсчетам Юченкова, было около
Гастроли, города, спектакли… Когда родители уезжали, Юченков самостоятельно ходил в театр, не потому что был прилежным и правильным сыном, а потому что ему это нравилось. А потом перестал. Чтото не заладилось. В общем, увлекаясь спортом и будучи «самым толстым мальчиком в городе», Юченков… метал молот. А так как молот летал исправно, а в городе пользовался успехом медицинский институт, Юченков решил стать спортивным врачом.
Но не удалось. Сложилось так, что при переезде в Калугу Константин попал в класс с физикоматематическим уклоном.
– Я ведь был силен в литературе, занимался языками. До тошноты пытался учить эти непонятные мне точные дисциплины, даже репетитора наняли, но успехов я не добился. Единственным близким и понятным местом оставался театр, – рассказывает Константин Глебович.
В этом понятном месте Юченков встретил молодого режиссера – только что пришедшую в театр Веру Ефремову.
Впрочем, уже тогда лечить спортсменов хотелось куда меньше, чем стать актером. Решение поступать в ГИТИС было подкреплено тем обстоятельством, что, читая перед поступлением Вере Ефремовой у нее дома драматические отрывки, Юченков услышал от ее «очаровательной мамы»: «Верочка, мальчик может поступать».
Юченков мало теоретизирует о профессии, хоть 15 лет и руководил театральной студией в Тверском университете, обучая биологов и физиков премудростям актерского мастерства. Он же знает, что если в двух словах, то эта премудрость – повторять сотни раз произнесенное. Да и потом, актерская – это же «очень личная» профессия, и очень личное к ней имеется отношение. Юченков говорит только, что профессия очень зависимая.
– Нас выбирают на роль. Могут выбрать и не нас, могут и не дать роль. И не спросят. Мы зависим от драматургии и, конечно, от режиссера. Я чувствую свободу на генеральных репетициях, на самих спектаклях, когда режиссер меня остановить уже не может и переходит в мое владение. Я очень люблю эти моменты. Тут я свободу и обретаю.
Вот, например, в чеховской «Ведьме», которую сегодня ставит Вера Ефремова для нового сезона, Юченков роли не получил. А «Ведьма» будет аж с балетом…
Чехов, кстати, один из любимых авторов Юченкова, которого он до сих пор не может разгадать. Чехова в актерской карьере было, с одной стороны, мало: дипломная «Три сестры», «Чайка» и «Вишневый сад»; с другой стороны, «Вишневый сад» уже более тридцати лет в актерской жизни Константина Глебовича – самый длинный его спектакль.
Он говорит: все те «старые» актеры, кто сегодня занят в постановке, прожили с ней чуть ли не всю свою театральную жизнь. Николай Бутрехин начинал с Епиходова, сейчас играет Фирса, Александр Чуйков прошел путь от Лопахина к Гаеву, Юченков начинал с прохожего, потом «повзрослел» до Епиходова, сегодня он Лопахин. Взрослела с ним от Дуняши до Раневской и его супруга – народная артистка России Ирина Андрианова.
Интересный момент. С Ириной Васильевной Константин Глебович играл в Ульяновском драматическом театре «Лошадь Пржевальского» Шатрова. Они играли влюбленную пару. «Играли – и доигрались».
Если вернуться к «Вишневому саду», то, по Юченкову, настоящую драматургию не устаешь играть. Надоедает простенькое, примитивное, «когда сыграешь раз двадцать, тридцать, сорок–пятьдесят…»
Он говорит, остро не хватает в Твери настоящей театральной критики, «чтобы видеть буйки, понимать точки отсчета». Обратная связь, наверное, не самая эффективная для профессионального и самокритичного актера. Но самокритика обманчива по сути, а другой, получается, и нет. Зритель делится впечатлениями с билетерами, с гардеробщиками, бывает, что и звонит и восхищается, и это вроде приятно, хотя Юченкову ни разу за всю жизнь не позвонили и не сказали: «Как гадко ты сыграл». И не потому, что не бывает промахов, а потому, что указать на них некому.
Константин Глебович вспоминает главный случай недовольства собой.
– Мне досталась роль Чиркуна в замечательной пьесе «Варвары» Горького, – рассказывает Юченков. – И, на свою беду, я посмотрел кусочки того же спектакля, поставленного в БДТ, где Чиркуна гениально играл Павел Луспекаев. Он гений. И он меня подавил. У меня было ощущение, что мне никогда до такого уровня не подняться. Есть такое выражение: совершенное произведение искусства не побуждает к творчеству. Я пытался, тянулся, пыжился, чувствовал себя отвратительно в этой роли. После премьеры меня даже хвалили, но я до сих пор чувствую, что не получилось до конца.
А еще у актера, за спиной которого десятилетия профессии, бессмысленно спрашивать, в какой роли он был самим собой. Потому что он неизменно скажет: да во всех. Не похвальбы ради, а потому что действительно профессия сживается с человеком настолько, что банальные понятия разделения образа и самого себя – это гдето на первых курсах института.
«Истина страстей, правдоподобие чувствований в предполагаемых обстоятельствах – вот чего требует наш ум от драматического писателя», – говорил Пушкин о народной драме, позже Станиславский отсекал от него кусок для актера, и получалось: «Я“ в предлагаемых обстоятельствах», что стало формулой актерского таланта. Юченковактер бывал в сотнях предлагаемых обстоятельств, как и любой человек, не будучи актером, мимикрирует в обстоятельствах поразному. И нет тут четкой границы, и вообще никакой границы нет, потому что профессиональный актер все же не «играет» роль как таковую. Если начинающий пытается когото изображать (как, кстати, и Юченков в молодости пытался изображать), то актер, понявший суть профессии, все же живет за героя, растворяется в нем. Нужно быть самим собой, говорит Юченков. А значит, это в равной степени относится и к Арбенину в «Маскараде», и к Антону Антоновичу в «Ревизоре», несмотря на полярность этих не имеющих ничего общего образов…
Заговорили с актером о футболе. В спорте и театре есть игра, а к футболу у Юченкова особое отношение. Отец был коренным москвичом, и поэтому Константин Глебович воспитан болельщиком «Спартака», хотя вот сына и внука в почитании «краснобелых» воспитать не удалось. Сын «следит» за «Зенитом», а внук за ЦСКА болеет, что «уж совсем неприлично».
Юченков критически настроен к тому, что сейчас в футбольной индустрии происходит. Там, в отличие от театра, критиков куда больше…
Константин Глебович спешит на репетицию. Это только кажется, что летом театр спит. Здесь, в полутемной прохладе, продолжается игра, ставшая для Юченкова нескончаемой. И в отличие от футбола в этой, своей, игре у актера куда как больше шансов выйти победителем.
Александр ДЫЛЕВСКИЙ
