В нынешнем году отмечается юбилей, для Тверской области очень значимый: 975 лет исполняется с житийной даты основания Борисоглебского монастыря (1038 год) в Торжке. Чем примечателен этот юбилей, кроме своего очень почтенного, по нашим меркам, возраста?
Во-первых, юбилей этот настоящий. Юбилей Старицкого монастыря (900-летие которого отмечалось очень шумно в 2010 году), по большому счету – недоразумение, так как доказано, что ни города, ни монастыря в Старице в 1110 году не было. Не так в Торжке. Монастырь в честь святых Бориса и Глеба, безусловно, существовал уже в начале XII века, так что предполагать основание его еще полувеком ранее вполне допустимо. Город же Торжок справедливо считается одним из древнейших, если не древнейшим в Тверской области. Городские слои в его археологической летописи датируются концом X века.
Во-вторых, это повод поговорить о том, как в действительности шло распространение христианства на нашей территории. Как ни странно, опыт преподобного Ефрема неожиданно становится актуальным и в наши дни, спустя почти тысячу лет. И мы можем особенно внимательно приглядеться к этой личности, даже несмотря на отделяющую нас плотную толщу времени.
Что, собственно, известно? В 1015 году умер креститель Руси, святой равноапостольный князь Владимир. Великий государственный деятель, талантливый правитель и искренний христианин, он оставил не только огромное государство, возникшее на бескрайних просторах Восточно-Европейской равнины, но и многочисленных наследников. Это не могло не привести к борьбе за власть. Как полагают современные ученые, правых в этой борьбе, по определению, не было. Потомки не зря отказались от канонизации победившего в этой войне Ярослава Владимировича – кровь на его руках, безусловно, была. Но в той братоубийственной войне, где не было правых, были совершенно невинные жертвы. Те, кто не поднял оружие на братьев, кто надеялся на милосердие победителей и не был против остаться в будущем на вторых и третьих ролях. Однако не в правилах еще языческой по факту Руси было оставлять в живых принцев крови после того, как один из них утверждался на престоле. Так погибли практически все сыновья Владимира, кроме любимого народом и слишком сильного и самостоятельного Мстислава Черниговского и, собственно, Ярослава, прозванного Мудрым. Из прочих погибших братьев после смерти Ярослава были канонизированы как невинно убиенные страстотерпцы Борис и Глеб.
Это на самом деле почти и все, что достоверно известно. Все остальное приходится реконструировать, пользуясь довольно отрывочными источниками. Но история преподобного Ефрема хорошо вписывается в эту канву.
Вместе с князем Борисом погибли некоторые из его слуг, в частности, венгр Георгий. Его брат Ефрем (имя известно только монашеское) ушел в монастырь. Он основал первый на Руси монастырь в честь Бориса и Глеба (точнее, в честь святых, чьи крещальные имена они носили: Романа и Давида). Но это произошло лишь через 23 года после гибели князя Бориса. И – еще странный факт. Монастырь возник не в Киеве, близ двора Ярослава, а на глухой периферии новгородских и кривичских земель, близ мест компактного проживания инородцев-мерян (живших близ верхнего течения Мсты и Тверцы). В таком окружении тогда располагался Торжок. Сейчас можно сравнить его, например, с Оренбургом или Благовещенском. Факт странный, но ожидаемый.
Мы догадываемся, что все было непросто и неоднозначно в политической обстановке тех лет, далеко не сразу стало возможным почитание убитых братьев. С другой стороны, Ефрему, похоже, было проще прожить именно в Торжке. В этом городе, кроме славян, было достаточно людей, говоривших на языке, который он понимал: мерян и веси, по крови и языку финно-угров. Выбрал ли Ефрем это место специально с задачами христианской проповеди или так получилось само собой, мы не знаем.
В торговом городке со смешанным населением неизбежно происходил процесс обмена и размывания языческих верований. И только здесь было достаточное число христиан. Это были купцы из больших городов, где новая вера уже в целом утвердилась. Христианство шло на Русь из городов, больше того, из «мегаполисов» тогдашней Руси: Киева, Чернигова, Полоцка, Пскова, Новгорода, Смоленска и других. Мы привыкли видеть Русь сельской, привыкли видеть в деревне опору Руси. Но тогда она была «гардарикией» – страной сотен укрепленных поселений, зачастую с самым пестрым населением. Вокруг них оставалась еще полностью языческая страна, где и в XIV–XV веках кое-где по глухим местам стояли капища старых богов. Но города властно расширяли свое влияние на округу. В том числе и религиозное.
Торжок не стал исключением. Это было первое место на территории Тверской области, где прекратилась старая языческая практика захоронения в курганах. Курганные захоронения или подхоранивания происходили в других местах еще не одно столетие. В среднем течении Мологи у Максатихи, на юго-востоке области у Калязина, на северо-западе у Селигера в курганах хоронили до XV века. Но не в Торжке. Здесь уже в XI веке отмечены настоящие городские кладбища. В них иногда находят и христианские предметы.
Мы очень мало знаем, как на этот процесс напрямую мог влиять факт проживания в Торжке преподобного Ефрема (тогда еще не знавшего, что он преподобный). Древнее житие его не сохранилось. Единственное предание говорит о том, что он устроил странноприимный дом, гостиницу для всех проезжающих и лишь позже основал монастырь. Позже один из ручьев, впадающих в Тверцу выше Торжка, носил наименование Дорогоща. Иногда это название производят от слов «даром» и «гощу». То есть преподобный Ефрем принимал даром всех приходящих. Этимология очень спорная, однако сам факт существования гостиницы, вероятно, достоверен. Но, скорее всего, она действовала уже при монастыре.
Датировка основания монастыря и преставления преподобного Ефрема (1038 и 1053 годы) исходит, видимо, из какой-то более поздней даты, известной составителям жития XII–XIII веков. Могло быть так, что в монастыре в тот период существовали какой-то предмет или книга, на которых было отмечено их создание спустя определенное число лет от основания монастыря или от преставления преподобного Ефрема. Нам приходится доверять этой датировке. Она, повторимся, не противоречит фактам.
И в заключение – об актуальности опыта преподобного Ефрема. Христианство пришло на Русь отнюдь не в дикую страну. Но факт, что тогда в ней было множество городов, городков, торговых путей и смешение народов, не только не мешал распространению новой веры, а, наоборот, ему способствовал. Как ни странно, живи преподобный Ефрем где-нибудь в пустынной келье среди леса, проповедь его была бы мало успешной. (Не говоря о том, что неизвестно ни одного монастыря вне городской земли, возникшего ранее конца XIII века – это и невозможно по условиям бывшего тогда в обиходе на Руси в монастырях Студийского устава.) Но как раз в городах, среди споров о вере, в среде ремесленников, наемных воинов и разноплеменных торговцев христианство утвердилось быстрее и прочнее всего.
Но для этого в его среде должны были находиться святые. Такие, как преподобный Ефрем Новоторжский.