Рубрика: Общество

На футбольное поле выйдут игроки основной команды «Динамо», — тверские болельщики воочию смогут увидеть Андрея Воронина, Леонардо Фернандеса, Балаша Джуджака и других звезд российской Премьер-лиги.

Как сообщает пресс-служба Правительства Тверской области, проведение матча стало итогом взаимодействий между Правительством Тверской области, футбольным клубом «Волга» и руководством клуба «Динамо» Москва. Необходимо отметить, что это не разовая акция, а  начало сотрудничества футбольных клубов. В его рамках планируется не только проведение товарищеских матчей,  но развитие детского футбола, взаимодействие  между спортивными  школами, проведение различных обучающих семинаров. 

На место ДТП убыли: аварийно-спасательная служба по Тверской области, оперативная группа ФКУ «ЦУКС ГУ МЧС России по Тверской области», экипаж ДПС, бригада скорой медицинской службы.

По прибытии на место ДТП установлено, что произошёл сход с дорожного полотна автомобиля ВАЗ.

В результате ДТП погиб пассажир автомобиля.

Причина ДТП – нарушение скоростного режима, которое привело к потере управления транспортным средством.

На месте ДТП проводились аварийно-спасательные работы по извлечению тела пассажира из автомобиля, сообщили в ГУ МЧС России по Тверской области.

В случае возникновения чрезвычайной ситуации звоните в ЕДИНУЮ СЛУЖБУ СПАСЕНИЯ по телефону «01» (с сотовых телефонов – 112). «Единый телефон доверия» Главного управления МЧС России по Тверской области – (4822) 39-99-99. 

К месту пожара убыли 2 отделение ПЧ-47. Пожар произошел в одноэтажном жилом доме, 1975 года постройки.

В результате пожара огнём уничтожена кровля, повреждена внутренняя отделка стен по всей площади. Причина пожара – неосторожное обращение с огнём при курении хозяина, сообщили в ГУ МЧС России по Тверской области.

В случае возникновения чрезвычайной ситуации звоните в ЕДИНУЮ СЛУЖБУ СПАСЕНИЯ по телефону «01» (с сотовых телефонов – 112). «Единый телефон доверия» Главного управления МЧС России по Тверской области – (4822) 39-99-99. 

По информации region69.info, мальчик, на вид лет восьми, переходил дорогу на только что загоревшийся зеленый сигнал светофора. Ребенок госпитализирован.

Летом 2012 года Лисицкий изготовил оборудование, предназначенное для считывания охраняемой законом компьютерной информации, записанной на магнитную полосу пластиковых платежных карт при их прохождении через картоприемник банкомата, а также данных, вводимых пользователем посредством клавиатуры, в том числе пин-кодов. Для своей цели мошенник подыскал уличный банкомат на проспекте Победы в Твери, принадлежащий Сбербанку России, и закрепил на нём своё оборудование. Спустя некоторое время он его снял и скрылся с места преступления, но был задержан сотрудниками полиции. 

Лисицкого обвинили в “неправомерном доступе к охраняемой законом компьютерной информации” (ч. 2 ст. 272 УК РФ). Приговором мирового судьи он признан виновным и оштрафован на 100 тысяч рублей.

Переехав мост и встав на светофоре на пересечении Тверского проспекта и Советской, можно столкнуться теперь со снующими между рядами машин молодыми парнями с букетами российских флажков. Опускаешь стекло, получаешь маленький флажок и бумажку: «Я глухонемой, купите флажок. Цена 100 рублей». Даже если этот флаг тебе не нужен, а цена за него чрезмерно высока, ты не сможешь выглядеть «жлобом» и вернуть пареньку этот флаг обратно. Протягиваешь деньги и возвращаешь его немое послание. Паренек отходит на тротуар и ждет новую группу водителей.

При повороте на Старый мост со стороны обелиска Победы нужно смотреть в оба, чтобы не сбить или безногого камуфлированного мужчину с миской в руке или женщину с табличкой на груди о страшной болезни ее ребенка и необходимости операции и крупного фото самого ребенка. Здесь эти люди не боятся стоять между движущихся потоков машин.

Люди с подобными табличками – по всему городу: играют на гитарах, аккордеонах, губных гармошках. Сгорбленные бабушки в одинаковых черных накидках, в одинаковых позах, с закрытыми лицами сидят в самых оживленных местах города и получают свои подаяния.

И хочется спросить: что это? Обычное попрошайничество или крайняя нужда? На этот вопрос никто не даст вам ответа.

Бизнес попрошайничества в Твери существовал как­то латентно, а теперь вот активизировался. При этом нигде, ни в каком государственном органе, в правоохранительных органах вам не дадут никакой информации по этим людям. Они вне бюрократической и статистической системы. Попрошайничество в случае корыстной подоплеки – это паразитизм на человеческих чувствах. Никто вас не осудит за то, что просите себе на хлеб, лекарства, операцию, билет до дома и т.д. Просить в нашем обществе не возбраняется, а само попрошайничество не относится ни к каким видам дохода. Это теневые деньги, но чисто юридически назвать их нечестными нельзя. Даже если предлог для их получения был ложью.

Здесь сталкиваются две нравственные стороны: честность или обман просящего и внутренняя мотивация дающего. Даже в церковной традиции, где милостыня имеет важные богословские аспекты, этот вопрос не урегулирован и оставлен на совести в большей степени дающего. В Евангелии сказано: «Всякому просящему у тебя дай (Мф. 5:42)». Об этом же можно прочесть в «Учении двенадцати апостолов», где также говорится «Блажен дающий по заповеди, ибо он неповинен! Горе тому, кто берет! Ибо если берет, имея в том нужду, то он неповинен, а не имеющий нужды даст отчет, зачем и на что взял». Впрочем, об этом сказано еще так: пусть запотеет милостыня твоя в руках твоих, прежде чем ты узнаешь, кому даешь».

Это глубоко личный вопрос: давать или нет. Ясно одно, что подавать нуждающимся нужно, но делать это необходимо с умом и осмотрительностью. Это если мы говорим о подаянии в больших размерах. Если же об избавлении от мелочи в кармане, тогда вопрос другой. В любом случае просящий нечестно будет иметь свой заработок. И с точки зрения светского закона эти деньги будут честными.

Как пояснила начальник пресс­службы управления МВД РФ по Тверской области Наталья Баранова, понятия «попрошайничество», как такового, в Уголовном и Административном кодексах нет. Есть только в контексте вовлечения несовершеннолетних «в систематическое употребление спиртных напитков, одурманивающих веществ, в занятие бродяжничеством или попрошайничеством, совершенное лицом, достигшим восемнадцатилетнего возраста».

– В советские времена в Уголовном кодексе была статья за попрошайничество, навязчивое приставание и приравнивалась к тунеядству и нарушению общественного порядка, сегодня, к сожалению, таких норм уже нет, – говорит Наталья Баранова.

А вот что отметил относительно попрошаек на дорогах начальник пресс­службы ГИБДД УМВД РФ по Тверской области Денис Черных:

По сути, это пешеходы, которые, выходя на проезжую часть в неположенном месте, нарушают правила дорожного движения. Были случаи, когда мы задерживали и привлекали к административной ответственности несколько таких лиц, – отметил Денис Черных.

В Тверском отделении Всероссийского общества глухих пояснили, что глухие с флагами на дорогах не имеют к ВОГ никакого отношения.

По неофициальной информации, это организованная группа инвалидов по слуху из Белоруссии, которая здесь таким образом просто зарабатывает деньги.

Сегодня назрела необходимость внесения изменений в КоАП. Однако не стоит забывать, что статус попрошайки отделить от статуса реально нуждающегося невозможно. На наших улицах стоят не только нечестные просящие, но и люди, которые в самом деле оказались в сложной жизненной ситуации. На фоне возрастающего недоверия к уличным попрошайкам получить какую­то ощутимую помощь от прохожего им становится в разы тяжелее.

Государство должно обратить внимание на происходящее на наших улицах, вместить в рамки закона и этих людей, чтобы одним помогать, а других жестко наказывать. Но многое зависит и от нас, подающих. Часто ли мы останавливаемся и спрашиваем просящего, что у него произошло и что ему нужно в первую очередь? Ведь именно так проще опознать обман. Надо говорить и о культуре жертвования. Мы не умеем жертвовать адресно, с умом и не обязательно деньгами. Именно из­за этого копеечного откупа от совести или банального равнодушия живут и здравствуют попрошайки, для которых стоять на улице с протянутой рукой легче, чем работать. Мы же сами их кормим, одеваем и, самое главное, не спрашиваем ни о чем.

Фото Алены Борисовой и Александра Дылевского

Большой общественный резонанс вызвала новость о том, что в Твери, в сквере, где стоит памятник И.А. Крылову, спилили старые яблони. Народное негодование не стихло даже тогда, когда администрация Твери дала официальный ответ: сквер благоустраивается, и вместо спиленных деревьев будут высажены новые, в том числе благородных пород.

В Твери, где с завидной регулярностью скверы и сады спиливаются, а территории застраиваются торговыми центрами, жители бьют тревогу по любому поводу, тем более что никакой информации о благоустройстве сквера в самом сквере размещено не было. Не посчитали нужным.

Взаимоотношения людей и деревьев в Твери сегодня очень странные. С одной стороны, город страшно зарос сорными деревьями и с ними никто серьезно не борется, с другой – идет хладнокровная и медленная война против зеленых зон в центре Твери, деревьев­ветеранов, помнящих наших прадедов и совсем другие порядки. Об этом говорит директор экологического центра ТвГУ Александр Сорокин:

– Главная опасность – это вырубка парков и скверов в центре города. Там они в десять  раз дороже для нашей экологии, чем на периферии. При этом санитарной вырубки сорных деревьев ничтожно мало.

Отсутствие внятного комплексного подхода к решению проблем озеленения города приводит к тому, что из густых лесов своих дворов и улиц мы выходим на проплешины, где когда­то цвели сады и отдыхали люди. Парадоксально.

Да, благоустройство парков и скверов, охрана старовозрастных деревьев и порядок с зелеными насаждениями заслуживают отдельного обсуждения. Мы начнем с последней проблемы, потому что из нее, как нам кажется, происходят последствия и для двух других. И поговорим мы не только о деревьях, а о зелени в общем.

Город превращается в джунгли

Сегодня об этом вспоминают чаще, чем о плохих дорогах, тем более что последние все­таки начали приводить в порядок. Проходя по городу, можно видеть заросшие бурьяном газоны,  кустарником – обочины, скверы,  сорными древьями (ясенелистным кленом, ивой, тополем) – дворы, парки.

Не говоря уже о борщевике, который проник в город и активно в нем разрастается, грозя биологической катастрофой.

Город спрятался за зеленой стеной. Даже главная сплошная фасада набережной Степана Разина неразличима и не видна за разросшимися липами. Для туристов­фотографов  это «мертвое» время, когда просто невозможно фотографировать архитектуру.

Сегодня хвастаться тем, что наш город самый зеленый, сродни издевательству. Почему же мы наблюдаем вывернутую наизнанку картинку?

Спилить дерево или срезать кустарник может только лицензированная организация. Даже в собственном дворе вы не можете спилить тонкое деревце, если оно вам затеняет окно. Вам грозит штраф, и весьма существенный. Называется он – восстановительная стоимость. При этом часто ни о каком восстановлении речи не идет. Крупнейшая организация, которая занимается спиливанием и обрезкой деревьев в Твери, – это МУП «Зеленстрой», но ресурсов «Зеленстроя» и бюджетных денег хватает лишь на магистральные улицы, да и то не на все.

Впрочем, чтобы спилить хотя бы одно дерево по всем правилам, нужно  претерпеть массу бюрократической волокиты.

– Мы работаем только по заявкам, – рассказывает начальник участка зеленого строительства МУП  Твери «Зеленстрой» Елена Таценюк. – К нам нельзя просто обратиться, чтобы мы приехали и спилили. Если вам мешает дерево, если оно упало или сломалось, вы обращаетесь в свою управляющую компанию или МЧС, которые, в свою очередь, пишут нам заявку на уборку этого дерева. Узнать, на чьей земле стоит дерево, не сложно. Все, что в радиусе 15 метров от стен дома, – это зона управляющей компании, дальше – городская земля. С частным сектором понятно.

При этом, если дерево не угрожает жизни, не удивляйтесь, что к вам приедут не сразу, а придется ждать. В день в «Зеленстрой» поступает порядка 15–20 заявок.

Идем дальше. Инженер­эколог обследует дерево, составляется акт, дерево включается в список на вырубку. Ну а дальше надо снова ждать, когда до него очередь дойдет и дойдет ли вообще при скудном финансировании.

«Деревьев много, а денег мало» – вот волшебная формула на все времена, из­за которой город погрузился в зеленую тень. Самой большой бедой, которую признает и городская администрация, являются поймы рек. По берегам Волги, Тверцы, Тьмаки, Лазури растет настоящий лес с буреломом, но денег на очистку пойм нет. Если каждое дерево там поставить в очередь, то она сравнится с очередью на квартиру в конце 1980­х.

При этом природа теперь не ждет от нас милости, и вопросы финансирования ей неинтересны, учитывая, что объемы денежных средств на вырубку и обрезку деревьев с каждым годом сокращаются, количество деревьев растет. Скоро будем жить без денег в глухом лесу.

Если вы хотите почистить территорию за свой счет, то муниципалитет предлагает расценки от 1000 до 2000 рублей за кубический метр древесины. То есть спилить и увезти большой старый двуствольный тополь будет вам стоить около 20 тысяч рублей, если же рядом идут провода, то еще дороже.

Если будет желание «сэкономить», то можно попасть на серьезные штрафы, причем даже за срезку кустарника. Если вы хотите, чтобы администрация спилила мешающее вам дерево за свой счет, то мешать вам оно должно очень сильно…

– Раньше жители необдуманно и бесконтрольно сажали деревья, не понимая, что будет, когда те вырастут большими; теперь им приходится платить деньги, чтобы мы их спилили или обрезали, – говорит Наталья Пушкина, главный агроном МУП «Зеленстрой». – Причем просто так, без разрешения администрации, спилить дерево не можем даже мы. Полиция у нас требует порубочный билет и акт обследования.

Сохранить природное наследие

Причем, как нам сказали в «Зеленстрое», в администрации Твери есть даже карта учета деревьев, где каждое отмечено.

Это к слову о ценных старовозрастных деревьях. Отрадно, что и они учтены. Мы поведали «Зеленстрою» о безобразии с парком Глинки и пострадавшим там старым дубом, Наталья Васильевна рассказала, как «Зеленстрой» отстаивает дуб на улице Володарского, у дома № 25, который местная жительница упорно желает спилить. Сошлись на том, что зеленым ветеранам – почет и уважение.

– Мы очень рады, что общественность обращает внимание на старые деревья, помогает с уборкой в зеленых зонах, – говорит Наталья Пушкина. – Мы знаем, что сейчас большое внимание уделяется больничному парку за мечетью, и мы готовы поддерживать молодежь в работе по благоустройству территорий.

Что касается сквера Крылова, Наталья Васильевна успокоила, что «лишнего ничего не снесем, посадим сирень, жасмин, многолетние цветы» и сквер станет лучше, чем был. Повезло и набережной Степана Разина, по которой в будущем году «побежит» олимпийский огонь. Ради этого там вплотную займутся липами, поднимут крону, сделают красиво. Спасибо Олимпиаде.

Борщевик наступает

Но никакая Олимпиада не спасет Тверь от борщевика, если этой проблемой не заниматься комплексно и постоянно.

До последнего времени в городе, кажется, не замечали проблему инвазивных видов, хотя экологи трубят тревогу давно. Ясенелистный (или американский) клен, растущий как на дрожжах везде, где придется, золотарник и борщевик. Виды пришлые и очень наглые в общении с местной флорой.

Старица уже просила о помощи и пыталась борщевик, в котором утонула целиком, косить. Тверь еще держится и пока зарастает по периферии (так как главный источник семян – это карьерный песок для тверских строек), но жителям Южного и поселка имени Крупской уже туго. Борщевик – это не просто биологический агрессор, который не оставляет после себя ничего, это прямая угроза здоровью. Ребенок, попавший по незнанию в дебри борщевика, может погибнуть.

Борщевик замечен в Затьмачье, возле Белой Троицы, и единственное место, где с ним регулярно борется молодежная общественность, – это тот самый больничный парк в центре города, в створе главной улицы. Дожили…

В «Зеленстрое» нам ответили прямо: никаких мер по борьбе с борщевиком не проводится. Планируется ли – вопрос открытый, но борщевик не ждет, он уверенно завоевывает городские территории, превращая их в мертвые места. Но мы привыкли разгребать последствия катастроф, а не работать над их профилактикой. Интервенция борщевика – угроза беспрецедентная, и ее последствия могут быть ужасающими в своей неожиданности.

В поисках гармонии

– Около 3% территории Твери имеет статус особо охраняемых природных объектов, – рассказывает Александр Сорокин. – Это наши рощи: Бобачевская, Березовая, Комсомольская, Первомайская и парк Сахарово. Но это ничтожно малый процент. Остальные зоны не имеют не просто статуса, а даже описания. Ценность того или иного парка не определена, обследования не проведены. То, что нам рекомендуется, это срочная инвентаризация природного наследия города.

А в «Зеленстрое», например, вот уже четыре года, как сокращена должность обходчика, и даже особо охраняемые рощи Твери, по сути, охраняемы только на бумаге. Это и видно.

 – Есть некие зеленые анклавы – разорванная система парков и скверов, доживающих свой век, но экологических коридоров нет, – говорит директор Ботанического сада ТвГУ  Юрий Наумцев. – Но ведь жизнь природы и человека в городских условиях  может быть гармонична. Не нужно противопоставлять друг другу город и природу. Нужно правильно организовать их взаимодействие, а перед этим определить цель: мы живем, чтобы просто жить или чтобы быть счастливыми людьми?

Да, деревьям печально на территории города, им это не сильно и нужно – расти в асфальте. А вот нам они нужны. И не просто, как «поставщики» кислорода, а как красивые соседи, рядом с которыми удобно и приятно жить.

Экспертное мнение

Юрий Наумцев, директор Ботанического сада ТвГУ:

– В Твери есть некие зеленые анклавы – разорванная система парков и скверов, доживающих свой век,  но экологических коридоров нет. Но ведь жизнь природы и человека в городских условиях может быть гармонична. Не нужно противопоставлять друг другу город и природу. Нужно правильно организовать их взаимодействие, а перед этим определить цель: мы живем, чтобы просто жить или чтобы быть счастливыми людьми?

Фото Алены Борисовой

Достаточно известное место – село Деледино в Молоковском районе, и достаточно известен человек, который руководит реставрацией храма Спаса Всемилостивого в этом селе. В наше время, когда культурное наследие ремонтируется в провинции все больше хозспособом, любое иное отношение к памятникам архитектуры вызывает огромное уважение. Уже за то, что не везде простота и дешевизна работ стоят на первом месте. Где­то еще ценят качество. Поэтому мы отправились в гости к Анатолию Орлову, председателю регионального общественного фонда по восстановлению Спасского храма.

Наш гид по поселку Молоково – Сергей Герасимов. В Молокове он, пожалуй, наиболее осведомленный в истории человек. Сергей Владимирович руководит местным краеведческим музеем, и в поселке он если не лучший знаток истории, то самый обаятельный. Его рассказ о Молокове, может быть, не самый детальный и подробный, зато отличается свежестью подачи и искренним интересом к давней и не очень давней истории поселка. И если туризм в Молоковском районе когда­то будет явлением, то перед посещением Деледина – безусловно, самого интересного архитектурного объекта в районе – гостю стоит посетить и музей в райцентре. Это настраивает на правильный лад.

В Деледино Сергей Герасимов отправился с охотой (хотя и пытался отговориться, ссылаясь на занятость) и, надеемся, съездил не без пользы для себя. А для музея (скажем вперед)  приобрел там старую пишущую машинку. Их в Молоковском музее много, скоро можно будет делать выставку, на радость школьникам, для которых вещи, вполне «живые» еще двадцать лет назад, выглядят абсолютной диковинкой.

– Анатолий Петрович нас уже заждался,  –  сообщил Сергей, приодетый как на праздник, –  поедемте, а то беспокоиться начнут.

В Деледине нас действительно ждали с неожиданной для нас – городских жителей – парадностью. Официальности чрезмерной не было, поскольку местная власть в лице главы поселения Елены Ивановны Шишовой занимает маленький деревянный домик напротив храма, с любовью украшенный внутри стендами с красотами родной земли. Чай с пирогами – сельская «официальная часть». С подачи самого председателя фонда история церкви, ее реставрация и значение для архитектуры Тверского края оценены, кажется, лучше некуда. Храм вошел во всевозможные (немногочисленные, надо признать) путеводители по Молоковскому району, ему посвящены статьи в краеведческих журналах.

Проект реставрации Спасского храма красуется на почетном месте – на входе в здание администрации.

– Мы проводили среди жителей опрос, каким они хотели бы видеть  храм,  –  рассказали нам, – явных противников реставрации было всего один­два человека, человек пять затруднились ответить…

Всего в Деледине порядка восьмидесяти постоянных жителей, в поселении – менее трехсот, есть школа, библиотека, почта, клуб. Одно крупное фермерское хозяйство является единственным источником работы в деревне. Большинство мужчин трудоспособного возраста работают вахтовым методом за пределами района.

Конечно, никакие сельские средства, даже если бы они тут теоретически имелись, не позволили бы восстановить церковь. Однако она восстанавливается, более того, на настоящем этапе консервационные работы по ней доведены до такой стадии, что, если не будет целенаправленного уничтожения сделанного, храм можно считать спасенным. Сделано это благодаря фонду, который возглавляет уроженец Деледина, а ныне питерский пенсионер и человек в селе почетный и уважаемый (в этом мы убедились) Анатолий Петрович Орлов.

Неожиданно видеть здесь совершенно столичных форм классический храм. В 1821 году, когда Спасская церковь была освящена, ее появление было событием  пусть не революционным, но и никак не привычным. Это широкая и приземистая ротонда с «львовскими» разорванными портиками, обрамленная колоннами разных ордеров хороших пропорций. Все карнизы и капители из белого камня – для этой местности роскошь.

Впрочем, не о церкви, а об Орлове.  Уже далеко не молодой человек (Анатолию Петровичу семьдесят пять) неожиданно живо и легко, почти бегом, перемещался  и даже несколько навязчиво рекомендовал не забыть сфотографировать то одно, то другое.

– Не забудьте зайти за апсиду, тут хороший вид. А вот здесь, смотрите, решетки первоначальные сохранились, мы заказали на месте утраченных кованые, как были…

Он настоятельно порекомендовал забраться на колокольню. ветхие конструкции не предполагают прогулку до верхнего яруса.

– Не бойтесь, эти доски выдержат, – ободряюще заявлял он, – ноги ставьте ближе к центральному столбу. Здесь место было открытое, дерево продувалось и сохло. Оно не гнилое.

Когда появляется некоторое сомнение, Анатолий Орлов чуть не вприпрыжку взбегает впереди по ступеням.

– Я же строитель, всю жизнь на стройке. В Питере каждый шестой житель многоквартирных домов до сих пор живет в моих домах. Бывало, по мосткам взбежишь на пятнадцатый этаж, туда­обратно. За мной студентов пойдет человек пятнадцать, глядишь, двое дойдут, остальные где­то отстанут…

Колокольня вся окружена строительными лесами. Верх ее с чугунной, изящных форм, главкой с крестом сейчас снят и отправлен в Петербург на реставрацию. Аналогичная главка на главном куполе уже вернулась на свое место. Работы по колокольне не завершены, но как­то верится в их успешное окончание, хотя с деньгами, после того как сам Орлов ушел на пенсию, стало гораздо труднее. Многие работы пришлось сейчас просто остановить – в этом году, например, по фасадам не сделано почти ничего. Но деньги, хотя бы понемногу, поступают и закладываются в реализацию проекта. На следующий год Орлов с коллегами Юрием Олейником, Александром Гладышевым, Евгением Соколовским надеется все­таки продолжить работы – по кровле трапезной, а затем по фасадам.

У него есть четкое представление, когда, как, что и сколько надо сделать, чтобы получилось одно или другое. Делается все не так, чтобы слишком быстро, – с 2004 года. Но зато очень качественно. Колонны поставлены на новые основания – отливка превосходна. Штукатурка известковая – по правилам, самая лучшая. Купол – ступенчатый, с тремя карнизами­«юбочками» – это, кажется, работа самого Анатолия Петровича, и предмет особой его гордости. Как водится, основное время (и средства) съедает оформление бумаг и подготовка документов. Храм оформлен как памятник (пока что выявленный, но Орлов намерен придать ему федеральный статус). Работы ведутся в строгом соответствии с правилами реставрации объектов такого уровня. Честно говоря, когда Анатолий Орлов назвал суммы, оставалось только охнуть.

– Да, столько эти специалисты стоят, – признался он, не особенно смутившись, – ну, несколько лет вся моя питерская зарплата строителя шла сюда…

В его отношении к храму сказывается какая­то уверенность, что лучше сделать, как правильно, а там  видно будет. При храме есть приход, по всем правилам зарегистрированный. Службы изредка ведутся в небольшом помещении в южном притворе. Но в  деятельности этого человека по восстановлению церкви присутствует не религиозное рвение, а иное – какая­то крестьянская гордость, цепкость и безусловная уверенность, что он пробьется несмотря ни на что.

– Мой отец был председателем колхоза перед войной,  –  рассказал Орлов свою семейную историю. – И колхоз был зажиточный. Когда все голодали, а зерно подчистую забирали в район для выполнения плана, отец раздавал колхозникам зерно на трудодни. Для колхоза машину он пригнал из Калинина, полуторку, научился сам водить. Мужик был здоровый – быка валил кулаком. Из зависти бухгалтер донес на него. Бесполезно было доказывать, что все, что он зарабатывал, шло в колхоз. И «убыток» был всего  на двести рублей: хотел приобрести бензин для колхозной машины, потому что бензин не продавали, только на МТС можно было получить в обмен на зерно. Корова стоила четыреста, можно было легко расплатиться. Нет,  судили 10 июня 1941 года и посадили. Погиб в тюрьме.

В этом рассказе, как будто не относящемся напрямую к цели этой поездки, мы понимаем вдруг секрет «образцовой» реставрации Анатолия Орлова – это семейный принцип, переданный в генах, обязательный в роду: сделай так, чтобы было лучше, чем у всех. Просто он не умеет по­другому…

Фото Александра ДЫЛЕВСКОГО

В пресс-центре «Тверских ведомостей» встретились люди, известные как неутомимые собиратели и ценители исчезающего и мало востребованного, к сожалению, жанра – русского традиционного фольклора. Огромный пласт культуры, включающий песни, сказки, пословицы, поговорки, множество обрядов, игр и танцев, традиционный костюм и традиционное жилище, – все это мало известно современному городскому человеку. Более того, в тех редких случаях, когда о фольклоре вспоминают (например, на «фольклорных» фестивалях – в Бернове, Василеве), он активно замещается дешевой эстрадной имитацией.

Как сделать востребованным аутентичный русский фольклор, какие проблемы испытывают сейчас фольклористы, в каком состоянии находится тверская фольклористика и этнография – эти проблемы обсудили член общественного совета при комитете по делам культуры Тверской области фольклорист Людмила Концедайло, преподаватели ТвГУ Алексей Петров и Екатерина Белецкая.

Фольклор, как отметил Алексей Петров, самый молодой из участников (и наименее пессимистично настроенный), очевидно, не умрет никогда, поскольку явление это живое, как и язык. Но совершенно очевидно, что фольклор в том значении, в каком он понимался на протяжении последних двух столетий, уходит в прошлое. Уходят в прошлое традиционная деревенская культура и вместе с ней – ее последние носители. Экспедиции, конечно, продолжаются. У современных фольклористов есть неизмеримо лучшее оборудование, чем у их предшественников еще двадцать лет назад. Тогда, как вспоминала Людмила Концедайло, в начале 1990­х годов, в Весьегонском районе в администрации не отыскалось ни одного работающего магнитофона, чтобы записать голоса исполнителей уникальных народных песен. Теперь экспедиции проходят по всем правилам – с диктофонами и видеокамерами.

Но если в 1990­х годах было еще много живых носителей традиционной культуры, то теперь их остались буквально единицы. Так, последняя экспедиция филологического факультета ТвГУ летом этого года в Кашинский район (село Зобнино) констатировала, что из состава народного хора, когда­то знаменитого на весь район, осталось только три участницы (еще десять лет назад было двенадцать). И из них реально петь могла только одна. Именно она и напела основной репертуар хора. Получше ситуация в Максатихинском районе, в селе Рыбинское Заручье, где народный хор и теперь действующий и выступающий. Его репертуар также был записан на видео. Но в целом по области из более чем 400 коллективов, бывших в наличии двадцать лет назад, осталось не более пятидесяти.

С другой стороны, в архивах, музеях, школах, просто у частных лиц сохранилось и сохраняется огромное количество записей. Несмотря на все технические сложности, все советские годы, в 1990­х, да и теперь, традиционный фольклор собирался. В Тверском государственном университете начиная с 1920­х годов сложилась целая школа изучения фольклора Тверского края, представленная именами Валентины Георгиевны Шоминой, Александры Васильевны Гончаровой, а ныне их дело продолжается Светланой Николаевной Лебедевой. Уникальным архивом записей тверского фольклора обладает Тверской дом народного творчества.

– У меня самой есть богатейший архив записей, полученных в результате более чем семидесяти экспедиций, – рассказала Людмила Концедайло. – Я могла бы сдать его в архив, но надеюсь, что уже и теперь он может быть востребован. Поэтому готова делиться информацией с исследователями.

На вопрос, что делала с этой информацией дальше, Людмила Концедайло дала ответ достаточно категоричный: «Пока хранить. Хранить вечно!» Невозможно точно угадать, на каком этапе развития общества записи фольклора будут востребованы. Уже сейчас фольклорные коллективы активно пополняются за счет молодых людей, которые часто семьями исполняют традиционные обряды, поют песни, шьют костюмы по образцам, которые пришли еще из глубокой древности. Для этих коллективов важно, чтобы архивные записи были доступны, чтобы их можно было копировать, воспроизводить, вдыхать в старые песни новое дыхание.

– По­настоящему полюбить фольклор можно, только ощутив его в живой обстановке, – рассказала Екатерина Белецкая. – Фольклором нужно «заразиться». Поэтому наши студенты продолжают ездить в экспедиции, продолжают записывать носителей фольклора. Огромную роль в пробуждении и поддержании интереса к фольклору имеет семья.

Людмила Концедайло отметила:

– В Твери в Центральном районе в детских садах действовала программа «Детский сад – дом радости». Благодаря ей самые маленькие детки имели возможность впитывать традиционные русские ценности с первых лет жизни. Это чрезвычайно важно. Ребенок должен с рождения слышать живое русское слово на русской земле. Как было бы здорово, если бы подобная практика стала повсеместной!

Фольклористы – люди бескорыстные. Изучение и собирание фольклора в наше время – занятие малооплачиваемое. Но тем более важно, чтобы память о тех, чьими трудами была сохранена хотя бы малая часть огромного богатства, именуемого «тверской народный фольклор», не исчезла. Тверские фольклористы очень надеются увидеть хотя бы небольшую книгу, в которую были бы включены краткие биографии и портреты собирателей прошлого и наиболее интересных носителей тверской фольклорной традиции. Исключительно ради сохранения памяти.

Кроме того, по материалам Людмилы Концедайло собирается настоящая «база данных» людей, кто и в наши дни может быть ценным источником информации для филологов, журналистов, профессиональных этнографов. Это те, кто в районах сохраняет записи, а иногда и поддерживает живую традицию ремесла, пения,                       хозяйства.

Но, если говорить прямо, у тверской фольклористики сейчас нет единого центра, нет признанного лидера, нет площадки, где можно было бы регулярно собираться разным исследователям и коллективам. На местах, в районах, можно проводить семинары, мастер­классы, заинтересовывать людей. Необходимость в этом остро назрела, но осуществить эту задачу непросто: сказывается и ревность, и конкуренция, и элементарная бедность многих из тех, кто фольклором занимается. Даже просто выехать в экспедицию для них – зачастую проблема. И еще:

– У нас не любят и не умеют хранить архивы, – с сожалением отметила Людмила Концедайло, – а ведь не так уж мало значит – просто хранить. Это труд, который должен оплачиваться. Необходимо оцифровывать старые записи, сохранять и систематизировать бумажные архивы, создавать единую базу по тверскому фольклору, доступную всем желающим.

Фольклор, как убеждены его исследователи, не исчезнет. Но современный фольклор, порожденный городской цивилизацией, пока вызывает только профессиональный интерес. Этнограф смотрит на подростковый жаргон или настенные граффити со смешанным чувством любопытства и брезгливости. Сердце его навсегда останется в русской деревне.

Фото Александра ДЫЛЕВСКОГО

Защита треебует оправдать Фарбера, вернуть дело прокурору и прекратить уголовное преследование.

Напомним, — Фарбер, являясь в 2011 году директором дома культуры «Мошенский», согласно материалам дела, разрешил подрядчику проводить ремонт в ДК за 300 тысяч рублей, а через некоторое время получил еще 132 тысячи рублей за подписание акта выполненных работ. При этом на деле работы были проведены не полностью.